Прощальный концерт

[список текстов]

Музыкант вгляделся в зал. Слегка кололо глаза. Да. Без сомнения. Это были они. Его самые последние, самые благодарные, самые преданные зрители. Он плотно обхватил мундштук губами и, с ходу взвинчивая ритм, замысловатыми подпрыгивающими движениями погнал мелодию вперед. Глубоким, хриплым баритоном звучала труба.

Трубач… Смешно подумать!.. Всю жизнь все всегда смеялись — где это виданно, чтобы трубач солировал. И никто замечал, насколько четко он играет. Но не сейчас. Нет, не сейчас. Сейчас они слушали, затаив дыхание. Слушали каждый такт. Слушали так, будто даже в паузах было больше звучания, чем в чем-либо еще.

Он надувал щеки и мощно выдыхал, ухал, взвизгивал. Он знал, что каждый из зрителей будет помнить этот концерт всю жизнь, запоминая и думая, будто такого наслаждения от музыки не может испытать никто.

Они не знали того единого, невесомого единства, которое испытывали в этот момент музыканты. Когда ты еще играешь второй такт импровизационного, рождающегося на глазах, соло, но уже каждый из музыкантов сессии знает, что ты будешь играть в четвертом, знает не хуже тебя.

Когда красного и брыкающегося, орущего на будующие гадости жизни, его поднимали на гордо вытянутых руках перед матерью, он получил свое имя — Вадим Григорьевич. Дурное имя для джазового музыканта, такое имя подошло бы химику или зубному врачу. Поэтому он всегда стеснялся называть свою фамилию, не слишком хорошо, но известную в кругах любителей джаза.

По лбу катился пот, прохладный, липкий, противный как сопля в белой раковине. Он устало выдохнул остатки нот в раструб давно нечищенной, потускневшей трубы. Он оглядел еще раз небольшой, тщательно подготовленный для музыкальных концертов зал. Потом, выключил патефон, погасил свет и вышел из пустого зала.

[список текстов]